Полная версия Секснарода



ferrara
Началось всё с того, что один хороший знакомый и коллега моего мужа пригласил нас и других гостей в свой загородный коттедж на празднование Нового года. Для этого случая муж купил мне вечернее платье-стрейч. Конечно, платье я выбирала сама, тёмно-синее, под цвет моих глаз, и с серебряными блёстками. Платье плотно облегало фигуру до середины бёдер, а потом расходилось в юбку, почти до щиколоток. Примерив его дома, я пришла к выводу, что крой платья подразумевает отсутствие под ним белья: плотные чашечки хорошо держали грудь, вырез не допускал ношение под платьем бюстгальтера, а самые лёгкие трусики всё равно угадывались под тонкой, плотно облегающей тазобедренную часть, тканью.

В тот вечер мы приехали раньше других гостей. Муж со своим другом сразу «хлопнули» по рюмашке и пошли курить, а я попросилась в отдельную комнату, чтобы переодеться. Натянув на себя платье и одев бальные туфли, я нацепила украшения, поправила макияж, распустила волосы и взглянула на себя в большое настенное зеркало. Да, вид был стрёмный, особенно при ярком свете: грудь была открыта почти до сосков, а вся фигура выглядела так, будто меня голую покрыли синей краской из пульверизатора. Вздохнув, я бросила на себя последний взгляд, отперла дверь и шагнула в свет. Там я сразу встретила изумлённо-недовольный взгляд моего мужа, он что-то пробурчал сердитое себе под нос; и изумлённо-восторженный взгляд хозяина коттеджа. Он цокнул языком и произнёс, как бы ни к кому не обращаясь: «Фея!..». Валерке, кажется, его замечание пришлось по вкусу, и он немного смягчился.

И действительно, в тот вечер я была похожа на настоящую фею. Я была в центре всеобщего внимания. Я была королевой бала. Все мужчины по очереди приглашали меня танцевать, а женщины, смотрели на меня такими глазами, будто видели перед собой отвратительную и опасную медузу и, наверное, неодобрительно шушукались между собой – но такое мне было часто знакомо, поэтому я не обращала на это внимания и не расстраивалась.

Вот уже немного подустав от непрерывных танцев, я, запыхавшаяся, спустилась на первый этаж в небольшой холл. Там никого не было, мужчины курили на улице со стороны сада. Я прошла в то небольшое помещение в котором переодевалась (не то раздевалку, не то гримёрку), оно находилось прямо под широкой лестницей, ведущей на 2 этаж. Дверь закрывать не стала, включила над зеркалом свет, вынула из сумочки помаду и подвела губы, а потом достала расчёску и стала расчёсывать волосы. Немного отстранившись, я вдруг увидела отражённый в зеркале силуэт человека, стоявшего у меня за спиной в дверном проёме, и молча наблюдавшего за мной. Я повернулась к нему и… так и замерла с наклонённой головой и падающим потоком волос. Мы несколько минут стояли неподвижно и молча смотрели друг на друга. Передо мной был хозяин этого дома. Звали его Сергей (на Дим и на Сергеев мне ужасно везёт), я знала, что он служит в чине полковника в местном филиале «Росвооружения». Я не буду подробно описывать его внешность, скажу только, что тогда ему было около сорока лет, и весь он почему-то седой – я не знаю почему, - возможно, что он был в какой-то «горячей точке»; и, безусловно, он обладал определённой мужской притягательностью, иначе я не стояла бы перед ним как вкопанная, а улыбнувшись сразу бы удалилась.

Но вечер продолжался, было уже половина четвёртого утра, публика постепенно начала уставать, мужчины, кажется, уже изрядно набрались и, пошатываясь, несли всякую чушь. Я пошла переодеться, чтобы везти Валеру домой. В этот вечер я совсем не пила алкоголь, поэтому могла сесть за руль. Вот я уже стояла в свитере и джинсах и поторапливала Валеру, чтобы он быстрее одевался, как тут появился Серёга, видимо решил с нами попрощаться. Невооружённым взглядом было видно, что он глубоко нетрезв, т.к. говорил уже не совсем внятно, похоже, что ему пришлось выпить «на посошок» уже со многими отбывавшими гостями. Что он говорил нам на прощание, я уже не помню, но вдруг подошёл ко мне, потрепал меня по щеке и, обращаясь к моему мужу, сказал: «Валер… хорошая у тебя жена…». Я обалдела от такого наглого фамильярного поведения. На месте Валеры я не позволила бы так обращаться со своей женой. А Валера в ответ пробормотал что-то заплетающимся языком и при этом обхватил меня за талию и так крепко прижал к себе, что мне трудно стало дышать – видно спьяну ему почудилось, что я могу улететь от него, как мотылёк.

Пока мы доехали до дома, у Валеры началось похмелье, и в его голову полезли всякие химеры. Ему почудилось, что если мы с Сергеем и не успели ещё стать любовниками, то, по крайней мере, всю ночь где-то прятались по углам и целовались. Я спокойно оправдывалась, что ничего такого не было, что всё это ему почудилось, и у него нет никаких оснований меня подозревать. Но он как будто меня не слышал и монотонно, упрямо, со всё нарастающей злобой пьяного человека, продолжал меня обвинять. Я чувствовала, что моё раздражение постепенно нарастает, что я уже начинаю терять контроль над собой. А он всё говорил и говорил. Сказал, что я только и умею, что задом вертеть… и, наконец, когда он обозвал меня «шлюхой», я не выдержала и набросилась на него. Мне в эту минуту хотелось его задушить. Он отшвырнул меня, как кошку, в другой конец комнаты. По дороге я сшибла пару стульев, ударилась спиной о стену, на меня сверху свалились настенные часы, и я упала ничком. Первой моей мыслью было, что хорошо, что сейчас моей дочки нет дома, - она на Новый год осталась с моими родителями и теперь не видит и не слышит этого скандала. Следующей пришла мысль, что я вроде бы ничего себе не сломала и даже не очень ушиблась.

Но я продолжала лежать на полу не подавая никаких признаков жизни. Явно испуганный Валера подошёл ко мне, осторожно приподнял мою голову и посмотрел мне в лицо – я открыла глаза. Он поставил меня на ноги. Я разрыдалась, оттолкнула его и убежала в свою комнату.

На утро, хотя это уже было где-то за полдень, мы встретились на кухне, и вели себя, как ни в чём не бывало. Я приготовила ему завтрак, налила сухого вина для окончательного опохмеления. Мы говорили о каких-то пустяках и ни словом не вспоминали то, что между нами случилось несколько часов назад.
Но с этого момента я решила уйти от Валеры. Я не стала ему ничего говорить, он должен был узнать это в последний момент, когда ничего уже не смог бы сделать.

Сергей несколько раз звонил на наш домашний телефон, интересовался, понравился ли нам новогодний праздник и всё старался попасть на меня. Потом мы с Сергеем встретились на улице. Он поджидал меня у моего подъезда в своей машине, пригласил в кафе. Я не стала ему рассказывать о том, что случилось между мной и моим мужем . Мы встретились ещё раз, снова посидели в кафе – он явно начинал за мной ухаживать. Я старалась быть к нему благосклонной, хотя мне не нравилось, что в кафе (а он сажал меня в самый дальний тёмный угол, подальше от посторонних глаз) Серёга начинал меня трогать. Я не люблю, когда меня трогают просто так, без дела. Я даже мужу не позволяю этого делать.

И вот, наконец, Сергей пригласил меня к себе домой. Кроме того роскошного особняка за городом, у него в черте города есть не менее шикарная квартира, расположенная в элитном районе, в доме специальной постройки, и квартира его занимает пол-этажа. Вообще, Серёга очень обеспеченный человек. Его отец занимался пивным бизнесом и, видно, оставил сыну большое наследство. Я знала, что Сергей не женат, поэтому рискнула принять его предложение в расчёте на некоторую перспективу.

Квартира была действительно шикарная: много комнат с прекрасной обстановкой, огромная лоджия, а самое главное - это кухня! Женщины меня поймут потому, что знают, что для женщины значит кухня. Я провожу на кухне большую часть своего домашнего времени. Мне там телевизор даже уютней смотреть, чем в комнате. А кухня у Сергея была, наверное, метров сорок – прекрасная мебель и полно всякого оборудования. Он пригласил меня сесть и стал готовить чай, сказав при этом: «Посмотри вокруг. Если тебе здесь чего-то не хватает, то это завтра же привезут». Я просто обомлела от такой сказки.

Мы стали пить чай, и он был так близко и говорил мне такие прекрасные слова признаний. Я млела, зажмурившись, как кошка, и мне чудилось, что он вот-вот почешет меня за ухом. Наконец он обнял меня и, дав почувствовать мне своё жаркое и частое дыхание, приблизился губами к моим губам. Я попыталась отстраниться, вскочила со стула, - он вскочил тоже, обнял меня за талию или чуть ниже, крепко прижал к себе. Моё сердце часто-часто забилось. Он должен был это почувствовать сквозь разделявшую нас одежду, и… я позволила ему себя поцеловать. В то время, как его язык настойчиво исследовал все уголки моего рта, я начала приходить в себя: сейчас он предложит мне постель, и я почти была готова согласиться. Но, откуда-то появилось странное предчувствие, что этого делать пока не надо – слишком мало я его знаю.

Когда он закончил, то действительно взял меня за руку и повлёк из кухни, очевидно, в свою спальню. В его движениях чувствовалось нетерпение. Я упёрлась ногами так, что наши руки натянулись. Потом покраснела и стала извиняться, сославшись на то, что у меня сейчас «трудные дни», и сегодня я не могу. Так в этот вечер мы и расстались.

Я потихонечку начала наводить о Сергее справки и выяснила, в том числе и через своего мужа, что у Сергея жена всё-таки есть – не законная, а гражданская, и что она вот-вот должна родить от него ребёнка. Она была примерно одного со мной возраста и не слишком крепкого здоровья. Родители жены Сергея взяли её под свою опеку на последних месяцах беременности, и она жила у них дома, поэтому я её не видела ни на празднике, ни у Сергея в квартире.

Вот я и узнала, что это за человек. Человек, который в новогоднюю ночь предпочёл весёлую, шумную компанию, в то время, как его беременная жена вынуждена была встречать Новый год со своими родителями, зная, что в это время её муж где-то и неизвестно с кем веселится. Мало того, он был готов ради меня бросить эту несчастную женщину, которой, наверняка, давал обещания, и которая ему поверила.

Я не могла разрушить семью и оставить его жену одну с маленьким ребёнком, чтобы после этого не ощутить себя последней тварью. Как говорится, на чужом несчастье своё счастье не построишь. Но самое главное было в другом - если человек бесчестный, то таковым останется и на всю жизнь, - и не было никакой гарантии, что однажды он не поступит со мной точно так же.

После короткого разговора, я прервала с ним все связи, перестала отвечать на его звонки, хотя он пытался до меня дозвониться по пять раз в день. Он, видно, недоумевал, как это я была такой мягкой, податливой, игривой, а тут вдруг сделалась колючей и холодной, как рыба – это есть в моём характере. В конце концов, он понял, что со мной ему ничего не светит.

Рассказ написан мной (ferrara).

Это сообщение отредактировал ferrara - 15-04-2021 - 14:54