Полная версия Секснарода



Алиса73

НЕ ДАЛЁКОЕ БУДУЩЕЕ!

А история повествует об одном пятнадцатилетнем юноше, которому предстояло жить в новом, измененном мире...

Звали его Виктор, и как уже говорилось, ему было пятнадцать лет. Юноша родился в семье высокопоставленных дипломатов, что и отразилось на его как внешнем, так и внутренне развитии, так же послужил тот фактор, что вскоре умер его отец. Он был аристократично хрупок и физически слаб, невысок, с тонкими чертами лица, которые через его молодость могли подойти как парню, так и девушке. Большие голубые глаза, по которым можно было прочитать все, о чем думает их хозяин. А черные как смоль волосы, отросшие по моде на двадцать сантиметров, делали его центром внимания как прекрасного пола, которым нравились такие утонченные юноши, так и других парней, которых раздражала его популярность у девушек и его внешняя "голубизна". Со временем он бы превратился в настоящего сердцееда и мачо. Но судьба решила все по-другому...

День революции.
- Мам, что происходит? - спросил я маму, которая так и не переодевшись с делового костюма, нервно мерила шагами комнату, то и дело, бросая взгляды на экран головизора. - Что происходит на улице? Почему всем запрещено покидать дома?..
- Виктор, дорогой, - наконец обратилась она ко мне. - Пожалуйста, пойди в свою комнату, и не выходи из нее, пока я не разрешу.
- Но мама...
- Делай, как тебе велят! - наконец не выдержала она, а в следующее мгновение, подскочив ко мне, влепила звонкую пощечину. Я отшатнулся, держась щеку и всхлипнув, пошел в свою комнату.
Зайдя в комнату, я рухнул на кровать, и обхватив руками подушку начал тихонько плакать. Нет, это не было чтобы аж так больно, но... но это было так... так унизительно... Я не заметил, как заснул.

Первый день после революции.
Я проснулся далеко за полдень. Окно-монитор светилось уже на всю мощь, говоря об этом.
Конечно, под землей нет солнца, но новые технологии вполне позволяют создать ему реалистичную замену.
Полежав еще минут десять на кровати, я с огромной неохотой поднялся и отправился в ванну. После чего, быстро приведя себе в более-менее нормальное состояние, пошел на кухню чего-нибудь перекусить.
На кухне с удивлением обнаружил маму. Она сидела за столом и медленно попивала кофе. На ее лице было какое-то странное задумчивое выражение.
Я, молча, прошел мимо нее, давая тем самым понять, что все еще зол за вчерашнюю пощечину. Заказав у пищевого генератора тарелку сладких хлопьев с молоком, все так же молча сел напротив нее. Она задумчиво посмотрела на меня, а уголки ее губ приподнялись в намеке на улыбку. Правда, от этой улыбке мне стало слегка не по себе...
Когда я уже доедал, в двери кто-то позвонил. Мама торопливо подскочила на ноги и пошла открывать. Вскоре из прихожей послышались приглушенные голоса.
- Виктор, дорогой мой, подойди сюда пожалуйста, - позвала меня мама. Я слегка удивленный пошел к ней. И что ей могло понадобиться? - еще подумал я.
В прихожей оказалась крупная женщина в военной форме и боевом экзоскелете, а также два робота - один боевой, а второй... даже не знаю как его описать... Ну представьте себе паука, который встал на задние лапы, а шесть остальных выполняют функции рук. Причем на нижней и верхней паре конечностей кроме кистей с пальцами как у человека имелись и широкие захваты.
Как только я вошел в прихожую, женщина отдала какую-то команду, и робот-паук исчез, чтобы сразу появиться у меня за спиной.
Я ничего не успел сообразить, как захваты плотно сомкнулись вокруг моих запястий и лодыжек, после чего меня приподняли над полом в распятом положении. Средние руки робота держали меня за талию, тем самым лишая меня малейшей возможности двигаться.
- Что вы делаете?! - испугано закричал я. - Вы не имеете права!! Я ничего не сделал!!!
- Молчать! - раздраженно кинула мне женщина в военном, а в дополнение робот достаточно болезненно сдавил мою талию, от чего я подавился очередным криком. Она обратилась к моей маме. - Документы в порядке, ему действительно пятнадцать, а потому под статью о "преступлении, погубившем матушку Землю" он не подпадает. Но он должен пройти необходимые изменения в Центре, а также обучен согласно его новому положению...
- Да что здесь происходит?! - невольно выкрикнул я. Военная раздраженно смерила меня взглядом, после чего достала из стального чемодана, поданного вторым роботом, небольшую картонную коробку. Подойдя ко мне, она открыла ее, и продемонстрировала содержимое. Я непонимающе рассматривал вещи. Небольшая странно загнутая прозрачная пластиковая трубочка, закругленная на одном конце, с замочком, на открытом конце, соединяющим ее с пластиковым же кольцом. Вторым предметом оказался обыкновенный крохотный черный пульт. Третья вещь являла собой ярко-розовый широкий ремешок. Именно его и вынула женщина из коробки. Тут я увидел посредине на ремешке небольшое кольцо, и до меня дошло, что это ошейник. А когда робот меня нагнул для удобства женщины, чтобы одеть его на меня, я забился в захватах, пытаясь вырваться. Но куда там... Шею охватил холодный материал. На затылке раздался щелчок, и в следующее мгновение ошейник очень туго сжался вокруг шеи. Даже слишком, потому что я закашлялся и начал судорожно хватать ртом воздух.
Тем временем с меня спустили шорты и трусы, в которых я был, военная продела пластиковое кольцо, до самого основания моего члена, и начала его дрочить. А как только он уже почти затвердел, ловко надела на него ту самую пластиковую трубку, от чего член так и остался в полувозбужденном состоянии. Раздался щелчок замочка, и мой членик с яичками оказался полностью зажаты. Снять "это" самостоятельно, без ключа, не было возможности.
- Снять даже не надейся, - усмехнулась военная. - Это не простой пластик, а атомарный полимер. Как тебе должно быть известно его не каждый боевой лазер возьмет.
Я грустно кивнул, признавая правдивость ее слов.
- А это тебе в наказание за несдержанность, - с садистской улыбкой проговорила она, нажимая кнопку на пульте. Меня пронзила ужасная боль, от которой я выгнулся дугой и раскрыл рот в немом крике, так как боль парализовала даже голосовые связки. Она была настолько сильной, что я потерял сознание.

Второй день после революции.
Я проснулся от ощущения стянутости. Еще ничего толком не соображая, я попытался потянуться, но руки, которые были во сне заведены за спину, вдруг оказались чем-то соединены, а потому не пожелали мне подчиняться. Сонно подергав руками и услышав металлический перезвон, я резко раскрыл глаза. Лихорадочно соображая, что же произошло, попытался было сесть на кровати, и с удивлением обнаружил, что ноги тоже что-то удерживает вместе, хоть и на каком-то расстоянии.
Ничего не понимая, я кое-как смог высвободиться из-под одеяла, в которое был плотно закутан и первое, что увидел, были мои ноги затянутые в розовые чулки с белой кружевной оборкой и кокетливыми бантиками на них, из чего-то похожего на резину. Мне стало плохо. А когда же мой взгляд поднялся выше, то меня начало мелко трясти. На мне оказалось что-то наподобие закрытого женского купальника, из того же материала и тоже розового цвета с белыми полосками жестких вставок, которые образовывали корсет, стягивающий все мое тело. Освободив, наконец, полностью свои ноги от одеяла я увидел, что на мне обуто что-то на подобие белых лакированных женских туфлей-лодочек, но без каблука. Лодыжки же охватывали тонкие, но широкие хромированные браслеты, соединенные цепочкой в сорок сантиметров. На руках наверное, что-то на подобие этого, только без цепочки, - отстраненно подумал я, наконец-то садясь на край кровати. Стоило моим ногам принять вертикальное положение, как из пяток туфлей появились тонкие высокие каблучки. Я тут же попытался избавиться от обуви, но ничего не помогало, они были будто приклеенные...
На звон цепей в комнату заглянула мама. Она некоторое как-то уж очень ласково рассматривала меня, он чего мне стало неуютно, а беспомощность моего положения только усугубляло положение.
- Почему?.. - только и смог выдавить я.
- Потому что вы - мужчины, заслужили это, - жестко ответила она. - И отныне ты будешь мне повиноваться, а иначе... - она показала мне пульт и нажала на кнопку. Боль скрутила меня, и я рухнул на колени, чтобы хоть как-то уменьшить ее. Она была намного меньше той, что угостила меня военная, но это тоже было очень больно. Когда я слегка отошел, мама помогла мне встать на ноги и удержаться на каблуках, после чего застегнула поводок на ошейнике, который до этого держала в руках, дернула меня, заставляя следовать за ней.
Она отвела меня в ванну, где самолично почистила мне зубы, так как руки освобождать она и не подумала. Также помогла с туалетом. Пояс целомудрия, так называлась та штуковина, что надели мне на член, оказалась на месте, просто накрыта тканью купальника. Она не мешала справлять нужду, но о том, чтобы подрочить, или что-то в этом роде можно смело забыть...
В зеркале я смог рассмотреть, что мне еще прокололи уши, куда мама вставила тонкие длинные серьги с маленькими рубиновыми сердечками на концах. На ошейнике, над кольцом появилась маленькая металлическая пластинка, на которой было выгравировано имя "Вика". Вот так, меня переименовали, а самому не сообщили.
Потом мама одела мне на голову белый чепчик, как у служанок, из все того же, похожего резину, материала. После чего отвела меня в свою комнату и, посадив на небольшой пуфик перед своей тумбочкой с косметикой, принялась делать мне макияж. Само-собой сначала я попытался отстраниться, и меня пронзила очередная боль. После этого пришлось покорно позволить себя накрасить. Теперь с зеркала на меня смотрела достаточно красивая девушка с короткими волосами, со смущенным румянцем, профессиональным макияжем, красиво выделяющим большие голубые глаза и бледно-красные слегка припухлые губки.
Я так был ошарашен всем, что со мной произошло и своим отражением, что покорно, как на автопилоте, следовал за мамой, и даже каблуки мне не очень мешали. Разве только то, что приходилось порядочно семенить, чтобы успеть за ней.
На кухне мама поставила меня на колени рядом со своим стулом, сказав, что я еще не заслужил, чтобы есть как нормальный человек. Так что мне пришлось принимать подачки со стола как собачонке... Поев таким образом, мама приказала открыть рот, куда вставила продолговатый кляп, который полностью его заполнил, тем самым лишая меня возможности говорить, или даже громко кричать... Для проверки она снова использовала пульт...
Придя в себя лежащим на полу и видя перед собой только темно-красные на высоком каблуке туфли мамы, я неожиданно для самого себя потерся об одну из них щекой.
- Ох, моя милая... - умилилась она, помогла мне встать на ноги, обняла. Поглаживая меня по спине, она говорила, что-то о том, что я должен быть послушным, и тогда она не будет меня наказывать, и я смогу вернуться к почти нормальной жизни, насколько это теперь возможно...
Потом мы сидели на диване, точнее она сидела, а я стоял рядом на коленях, положив ей голову на колени, и мы смотрели головизор. Мама ласково теребила мои волосы, а я слушал передачу о том, что теперь положено, а что нет всем представителям мужской половины...

Четвертый день.
Я стоял на коленях рядом с мамой, которая сидела в кресле, поигрывая концом поводка, в ожидании врача. Мы находились в Центре Возрождения Ангелов - лаборатории, которая теперь занималась изменением всех выживших мужчин, точнее детей и юношей.
К моей уже слегка привычной одежде и макияжу, по случаю выхода в город, добавилась белая короткая расклешенная юбочка и розовая футболка с имитацией груди на ней. Во рту все так же находился кляп.
В кабинете, где мы находились, было еще пять женщин со своими детьми. Как не сложно догадаться, тоже мальчиками. Все они (в смысле дети) одеты подобно мне, только в разные цвета.
Я с интересом посмотрел на них, что не составляло труда, так как кресла стояли полукругом. Азиат, что был напротив меня, одетый в красных с черным тонах, выглядел очень вульгарно, из-за своего броского макияжа. А то, что он то и дело слегка ерзал, дергая попой, через кляп доносились тихие стоны и был слышен звук вибрирующего прибора, наводило на мысли о том, что у него в попе либо вибратор, либо анальная затычка, что практически одно и то же. Мне известно что это такое, потому что мама меня вчера наказала подобным образом, а потом пообещала, что если не буду покорным, то вставит в два раза больший и оставит его на сутки на максимальной мощности.
Двое белокурых близнецов в синих с фиолетовым одеждах, испугано жались друг к другу, от чего выглядели еще беззащитней. Хотя спрашивается куда дальше, ведь они были скованы не только в запястьях и лодыжках, но и в локтях. Я с удивлением поймал себя на мысли, что не против, чтобы локти сковали и мне.
Еще одним интересным персонажем оказался слегка пухленький парнишка, с выкрашенными в рыжий цвет волосами и проститутцким макияжем. Вся его одежда была черного цвета, вместо юбочки узкая длинная юбка с вырезом до бедра, из которого видно край чулок и подтяжки. Поверх одежды был настоящий корсет, который придавал невероятных форм его телу. Видимо его мама решила, что так он быстрее сломиться. И судя по тому, как он жмется к ее ногам, у нее все получилось...
Остальные двое были простыми мальчуганами, которых одели в девчачье и связали, а потому толком меня не заинтересовали...
Наконец появилась доктор. Она с улыбкой садиста маньяка осмотрела нас, после чего объявила нашим матерям, что наши тесты позитивные, и попросила отдать наши поводки вошедшему роботу.

Меня отвели в мою палату-камеру. Средних размеров комната в розовых тонах, заставленная вычурной мебелью, со стальной дверью и роботом-пауком, который следующий месяц будет моим надзирателем и нянькой одновременно.
Как только за мной закрылись двери, робот подошел ко мне, и взяв за поводок, отвел в ванную. Там он зафиксировал меня своими конечностями, чтобы я не мог шелохнуться, сделал мне несколько клизм. Когда я оказался полностью чист, он поднял меня на руки и понес в сторону кровати.
Уложив меня на живот, он снял кандалы с моих ног. Но не успел я обрадоваться, как он развел их очень широко, и зафиксировал, откуда-то появившейся, планкой с фиксаторами на ней. Дальше последовали руки. И теперь они были притянуты сзади к шее. Если мне раньше казалось, что я беспомощен, то теперь я узнал насколько был неправ... Тем временем, робот подложил мне под живот, от чего моя попка сильно выпятилась. Понимая, что сейчас произойдет, я задергался, насколько это было возможно в моем положении. Меня переполнял ужас. А когда сзади пристроился робот, и начала чем-то смазывать мое анальное отверстие, я уже бился в истерике... Натянулся поводок, вынуждая меня ко всему еще и выгнуться дугой назад. Две конечности начали меня ласкать, еще две залезли мне под одежду и мяли мою юношескую грудку и щипать соски. Последняя пара ухватила меня за бедра... И когда я слегка успокоился, он медленно вошел в меня, а под конец сделав резкий толчок. Я, охнув, выгнулся еще сильнее. А он тем временем начинал набирать обороты, не забывая при этом меня ласкать... Не знаю, как долго это продолжалось, как вдруг я ощутил, что внутри меня начинает что-то как будто разгораться. Это чувство все крепло и крепло, пока резко не взорвалось фейерверком оргазма. Пребывая на пику наслаждения, я застонал как настоящая девушка, насколько мне это позволял кляп. В тот день до пика мне удавалось добраться раз пять, пока робот, наконец, не остановился и, сделав последнее движение, впрыснул что-то внутрь меня. Потом он слез и куда-то отошел. Через минуту он вернулся, и я слабо охнул, когда в меня вошла небольшая анальная затычка. Поставив вибрацию на минимум, сверху на меня он надел небольшой пояс целомудрия наподобие трусиков. Смачно шлепнув меня по ягодицам, мне на глаза опустилась повязка...
Так я и заснул, в женской одежде, с широко разведенными ногами и скованными руками, с кляпом во рту, повязкой на глазах, с анальной затычкой в изнеможенной от того, что со мной делали попкой...

Как только я проснулся, меня подняли с кровати все в том же состоянии, что и заснул, и поставив на колени вынули кляп. Не успел я ничего сказать, как в рот вошел длинный и довольно толстый фаллос, который уперся мне в глотку. Вместе с этим на максимуме заработал вибратор. Дальше меня просто схватили за волосы и начали насиловать в рот. Когда от вибраций, я кончил, мне в горло потекла какая-то сладковатая кашица... Это выходит меня таким образом покормили, что ли?..
Мне дали немного передохнуть, после чего наконец за последние дни освободили от оков.
Сидя на краю кровати, и растирая затекшие конечности, я думал, что же произойдет со мной дальше? Минут через двадцать робот помог мне пройти в ванну, так как я все еще слабо мог шевелиться из-за позы, в которой провел ночь. Там он обработал мою одежду каким-то спреем и я, наконец, смог раздеться. Правда, снять пояса целомудрия он отказался. А потом была ванна, полная восхитительно горячей воды... Я так разомлел в ней, что даже не сопротивлялся, когда спустя полчаса меня вынули из нее и обтерев отвели в комнату, где начали снова одевать. И теперь на мне красовался корсет с короткой расклешенной юбкой, чулки и туфли-лодочки на огромных каблуках. И все это розового цвета.
На мой вопрос, почему вся моя одежда розовоя, робот женским голосом мне объяснил, что он как определитель уровня подходящих под определения Ангела. Самый высший ранг белый, за ним розовый, далее красный, синий и так далее. На вопрос, что такое эти самые ангелы, заявили, что мне еще рано об этом знать. После чего предложили два варианта того, как мне должны сейчас связать руки. От такого я опешил. Как это я должен выбирать, как меня будут связывать? Мне казалось, что у меня больше нет никакого выбора... Ответа на этот вопрос я не получил. А потом я вспомнил тех двух близнецов в кабинете доктора... Так что на процедуры меня вели со связанными запястьями и локтями, с короткими кандалами на лодыжками и кляпом в виде небольшого члена... Видимо я сам себе не мог признаться, что в душе являюсь мазохистом...

Тридцать третий день.
Я стояла на коленях в коротком розовом платье с очень пышной юбкой, белых чулках и изящных туфельках. Руки уже привычно были скованы за спиной и притянуты к шее, а ноги короткими серебристыми кандалами. В сочетании с моей точеной фигуркой, постоянно стянутой корсетом, и почти вторым размером груди, который вырастили мне доктора, я выглядела очень беспомощно и одновременно красиво. Отросшие черные волосы были уложены в замысловатую прическу, оголяющую мою шею и демонстрирующую всем два вытатуированных алым символа "Ангел" и "Виктори". Теперь мое тело выглядело как у настоящей девушки, за исключением членика, который продолжал быть под замком. А еще отныне я являюсь вечно молодой девушкой-парнем, так как доктора умудрились каким-то образом изменить мой геном. И жить мне теперь не одну сотню лет, оставаясь при этом молодой...
Сейчас я находилась в главном зале Центра, где проходила церемония возврата Ангелов в их семьи...
Народу здесь собралось просто огромное количество, а еще съемочные группы, всякие журналисты, фотографы, и тому подобные...
Наконец назвали мое имя, и я встала. Все ахнули. Как же это приятно... Не зря меня постоянно дрессировали, теперь моей осанке может позавидовать любая настоящая девушка... А в сочетании с гордо поднятой головой и покорно опущенными глазами... Как мне заявила одна из моих живых наставниц, эффект просто поразителен. Из двадцати розовых Ангелов, что прошли вместе со мной обучение, у меня выходит выглядеть наилучше. И даже белые несколько меркнут на моем фоне...
Один из роботов защелкнул карабин на моем ошейнике и повел меня сквозь толпу. Вскоре конец моего поводка был передан маме. Она радостно посмотрела на меня, провела рукой по щеке. Я не удержавшись, поцеловала ее.
Вскоре мы вышли на улицу.
- Вик! - позвучало откуда-то сзади. Я растеряно оглянулась. Недалеко от нас стояла моя бывшая одноклассница - Лиза Дироу, одетая в черный деловой костюмчик с короткой юбочкой. А еще она являлась одной из самых красивых девушек в нашей школе. Раньше она на меня особого внимания не обращала... Мама заинтересовано остановилась.
- Ты ее знаешь?
- Это моя одноклассница... бывшая, - смущенно ответила я. Не признаваться де, что она мне всегда нравилась...
- Здравствуйте, - поздоровалась она, после чего обратилась ко мне. - Никогда бы не подумала, что из тебя может выйти такой красивый Ангел...
Я вспыхнула от смущения.
- Ой, как тебе идет, - умилилась она.
- Если хочешь, то можешь погулять с Викой, - предложила мама, незаметно подмигивая мне.
- Правда? - не поверила Лиза.
- Правда. Но, чур, ее не обижать, - и с этими словами мама отдала конец поводка ей, а потом и пульт от ошейника.
Когда мама исчезла за углом, Лиза намотала цепь поводка на руку, притягивая меня к себе. Теперь мы прижимались друг к другу телами, и наши губы разделяло всего несколько сантиметров. Ее рука нежно ласкала мою попку. Было видно, что моя беспомощность ей очень нравиться. Мы были почти одного роста, несмотря на то, что обе были на каблуках. Она даже оказалась слегка выше. Она прямо посмотрела в мои глаза, и тихо произнесла:
- Ты будешь принадлежать мне... Я женюсь на тебе.
- Да... - успела я выдохнуть, прежде чем наши губы слились воедино.